Спасибо брат!

59 подписчиков

Свежие комментарии

  • Михаил Афонин
    мы помним5 ноября 1999 года.
  • Михаил Афонин
    всё так братГРИГОРЬЕВ Владими...
  • Михаил Афонин
    спасибо брат30 ноября 1999 года.

Белые журавли - 5 (продолжение)

Все фото, материалы на сайте размещены с разрешения
сотрудников музея  памяти воинов - интернационалистов "Шурави"
и лично директора музея, Салмина Николая Анатольевича.


      РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ     СВЕРДЛОВСКАЯ ОБЛАСТЬ
 
                                   КНИГА ПАМЯТИ

                                    АФГАНИСТАН     1979 – 1989


Мне кажется порою, что солдаты
С кровавых не пришедшие полей
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.

 

                   Белые журавли - 5 (продолжение)

 «Здесь армия, а не детский сад»
            Сколько раз Татьяна Ивановна сожалела, что не съездила к сыну на присягу, не проводила в Афганистан. Но разве предскажешь будущее. Болело сердце, а пускаться в дорогу одной, в далекую Белоруссию, побоялась из-за своего слабого здоровья. Весточки от сына ждала как великую радость. Сергей успокаивал: «С вами повидаться я не отказался бы. Не приедете, так не приедете. Это армия, а не детский сад.
            Попал я к радистам. Целыми днями занимаемся в классах. Приходится изучать азбуку Морзе, рацию. Заимею здесь новую специальность – радиотелефонист 3-го класса. Прыгнули два раза с парашютом, теперь мы - полноправные  воины. Завтра десантируемся с Ил-76.

Страшновато, но ничего. Не мы первые, не мы последние. Ездили стрелять. Из 30 очков я выбил 26 – на «отлично».
            Сергей не скрывал, что будет служить в Афганистане. Сказал об этом родным по телефону. К такой вести они не могли относиться спокойно. Хотя в те годы правда об афганской войне скрывалась от советских людей, но  трудно было скрыть гибель девятнадцатилетних солдат, тела которых привозили на Родину. «Ты пишешь, что плачешь над моими письмами, - обращался он к маме. – Я понимаю, ты меня любишь – своего единственного, неповторимого сына. Но что это такое? Здоровье надо беречь,  оно у тебя и так не ахти какое».
Но успокаивая, сын не мог сдержать юношеского максимализма, неосторожно писал: «В двадцатых числах февраля нас уже не будет, а из Афганистана письма идут долго. Так что писать буду редко – там идет война! Высылаю вам фото. В такой форме я приду домой. Читай мои письма и смотри на фотографию. Какой никакой, а как живой».
 
Правда - в кавычках
            Подразделения 317-го парашютно-десантного полка, дислоцировавшегося в центре Кабула, не только обеспечивали охрану штаба 40-й армии. Наравне с другими частями 103-й воздушно-десантной дивизии  они уходили в рейды, участвовали в боевых операциях, ожесточение которых нарастало с каждым днем. Моджахеды, потерпев ряд поражений, перешли к тактике партизанской войны. Противостоять ей также следовало «нестандартными» формами и способами разгрома противника, в частности, проведением засад.
  Именно десантники 317-го полка в августе 1982 года, в двух километрах восточнее приграничного населенного пункта Марджан на границе с Пакистаном, благодаря умело организованной засаде вблизи моста уничтожили большую группу моджахедов. В том же году под руководством вновь назначенного командующего 40-й армией генерала В. Ермакова проводились боевые операции в провинциях Парван, Газни, Каписа, где участвовали однополчане Сергея Кокорина.
Тогда же шла активная боевая работа по перекрытию государственной границы Афганистана с Пакистаном и Ираном. Это стало стратегической целью, которую не удалось достичь в полном объеме ввиду сложного рельефа местности и существования сотен проходов в горах, а также заинтересованности многих влиятельных сил в Афганистане и вне его, чтобы караваны с оружием, боеприпасами и наркотиками шли через границу. В целом же в 1982 году было проведено 7965 боевых действий, где применение средств связи позволяло с определенной устойчивостью обеспечивать управление войсками. И в этом состояла немалая заслуга таких войсковых связистов, как рядовой С. Кокорин.
 «Вы спрашиваете, чем мы тут занимаемся?  В общем-то, ничем, скромно несем службу. Иногда выходим на пару дней. В последнем рейде персиков наелся – ужас! - писал родным из Кабула Сергей. – Дела мои идут нормально, готовимся в командировку. Как дела в Кабуле, да и вообще в Афганистане – читайте в газетах».
            А что газеты? В те годы советские СМИ продолжали хранить молчание о реальном положении дел в Афганистане. Даже центральная газета Министерства обороны «Красная звезда» слова «бой» и «противник» брала в кавычки, подчиняясь жесткой цензуре.
            Но старый солдат-пограничник Дмитрий Ильич Кокорин понимал: его сын на войне. А она неизбежно влечет кровь и смерть. Читая письма Сергея, невольно вспоминал военный 1944-й год, когда его в семнадцатилетнем возрасте призвали в пограничные войска. Летом 45-го он с сослуживцами  пропускал в Китай и Монголию победоносные советские войска, перебрасываемые с запада на восток для разгрома милитаристской Японии. 6,5 лет носил Дмитрий Ильич  форму пограничника, завершив службу на высокогорной пограничной заставе в Аджарии, на границе с Турцией.
            А потом приехал в Свердловск, где в 1957 году познакомился со своей Таней, Танюшей, с которой прожил 44 счастливых года. Разве мог он представить, что его поздний и желанный сын Сергей спустя десятилетия после 1945 года окажется на афганской войне, скрываемой от своего народа. Сколько планов строили вместе с сыном, как много могли бы сделать! « Я все думаю, что после армии делать. Работать или учиться? – писал Сергей отцу. – Если работать, то на старом или новом месте? Если учиться, то по какой специальности? Как связист я стал немного разбираться во всяком электрическом хозяйстве. Ну, об этом еще вместе подумаем, обсудим».


«Сын погиб – вам квартиры не положено»
            Но этому не суждено будет сбыться. Тот сентябрьский день, казалось, не предвещал беды. Татьяна Ивановна готовила обед для домочадцев. Из окна кухни увидела подъехавшую крытую машину, из которой вышли люди в военной форме. А потом…
            Даже спустя многие годы не перестаешь поражаться тому, как можно было вот так, без предварительного извещения о гибели сына, привезти родителям гроб с его телом. Довершением цинизма стал и запоздалый приезд сопровождающего, появившегося у Кокориных только на второй день.
Татьяна Ивановна испугалась, увидев на пороге своей квартиры бабушку–соседку с бледным лицом, которая сказала: «Таня, пойдем ко мне». А уже у себя дома протянула ей валерьянку: «Возьми, выпей не разбавленной». К тому времени военные вызвали машину «скорой помощи». Наверное, если бы пришли сразу к матери солдата, она, страдая сердечной болезнью, не выдержала бы этого удара.
            Но горе все равно впоследствии еще более страшным образом отразится на здоровье матери погибшего солдата, которая переживет инсульт, заболеет раком. До самой своей кончины в 2001 году Татьяна Ивановна, мучаясь и страдая, будет жить одним – памятью о сыне.
            Памятью, оскорбленной еще большим цинизмом чиновников родного предприятия. В 96-м цеху Уралмашзавода Дмитрий Ильич проработал 38 лет, а его супруга – 29 лет. Собственно, свою небольшую двухкомнатную квартирку они даже не получили, а заработали методом «самстроя». Имея разнополых детей, стояли в очереди на трехкомнатную квартиру, на которую потеряли право…после гибели сына.
            Да, профсоюзные и партийные чиновники сумели красиво обставить вручение ордена Красной Звезды родителям солдата в коллективе, где работал Сергей. Но в родном цеху через короткое время их вычеркнули из очереди на жилье, цинично заявив: «Теперь вам  жилплощади хватает». Спасибо военкому Орджоникидзевского района полковнику Богданову, к которому обратилась Наталья: «Помогите обменять квартиру. Мама не может в ней жить, потому что все напоминает о сыне».
            Со временем они переехали в новую двухкомнатную  квартиру. Вышла замуж и родила сына Костю Наташа, которой в будущем суждено будет потерять мужа  Николая – участника ликвидации Чернобыльской катастрофы. Вот и получилось, что все беды, свалившиеся на страну, обернулись драмой для этой семьи.
            Но жизнь не остановишь. Растет непоседа-сын Костя, которому постоянно ставят в пример усидчивость и любознательность Сергея. В свое время рождение малыша стало лучиком возрождающейся жизни. Забота о маленьком мальчике, любовь к внуку  отвлекли дедушку и бабушку от горестных мыслей. Однако вскоре наступил недоброй памяти 1992 год, когда государство отобрало все трудовые сбережения и жить стало очень трудно. «Спасибо руководителям и сотрудникам «Таганского ряда», которые много лет оказывают нам ежемесячную материальную помощь, - говорят Дмитрий Ильич и его дочь Наталья. – У нас много денег уходило на лечение Татьяны Ивановны, и не все лекарства были бесплатными».
            Есть в квартире Кокориных очень дорогой их сердцу предмет – голубой десантный берет, который покоится рядом с портретом сына. Правда, не его Сергей носил в Витебске и далеком Афганистане. Берет принесли ребята-«афганцы», не оставляющие своим вниманием семью боевого товарища.

 Так и остался девятнадцатилетний Сережа навечно  в русском десанте, опаленном Афганом.

Ирина Майорова

 

Картина дня

наверх